Вне Города. Ольга Габис
Размер: 25х21 см.
Материалы: картон, бумага, калька, акварель, тушь.
2020 год


Это история о пространстве и его жителях, о соразмерности и взаимодействии. О том, как среда обитания формирует внутреннюю архитектуру человека...

Метаморфирование природы и, затем, её возвращение в оставленный Город меня очень давно волнуют.

Теперь – я гуляю по городу, рассматриваю его. Изучаю столкновение рукотворного и природы, как город возникает и растёт в окружающее пространство. Меняет его. Как происходит адаптация человека к окружению – и планеты к человеку. Я пытаюсь придать городу, человеческому творению качества, присущие живым организмам. Такие как биение ритма, сон и пробуждение. Рассмотреть всё через призму живой изменчивости.

А потом выйти в Город-сад. Искать гармонию взаимодействия и баланса. Сотворчества.

В городе сложно ощутить даже саму потребность впустить в себя природную случайность. Город имеет ритм кристаллической структуры, ячеистый. Современная архитектура стремится преодолеть эту повторяемость, старательно заимствуя у природы принципы фрактальности и спирального роста.

В малых масштабах, с точки зрения человека, бродящего по улицам, гораздо более заметны регулярная симметрия и со-направленность объёмов, чем ветвистая структура разбегающихся дорог и меняющихся массивов, воспринимаемые с высоты птичьего полёта.

Город меняется. Участникам-обитателям приходится искать возможности выйти за пределы рутинных схем движения в пространстве. И схем восприятия пространства.

Вкрапления природы в городскую среду, парки, озеленение хорошо справляются с задачей выхватить из привычного круга. Порхающий осенний лист, узор кроны в свете фонаря или многоярусная футуристичная конструкция, дарующая панорамный вид с участием неба – вместе работают, чтобы наполнить жизни горожан волшебными неожиданностями.

Расходящиеся паттерны пригородов, прямолинейный хаос нарезанных полей, редеющая сеть просёлков, домики приютившиеся у края леса... На всех уровнях люди соприкасаются с природой с разной степенью бережности, внимания к первозданности, которую они будут менять. Новый ландшафт точных дуг окружностей, математически обусловленных линий часто стирает целые миры узорчатых мшистых полян, осенённых елями-гигантами.

Но травы заселяют обочины, трещины шепчут, не теряя надежды установить контакт с правильно-угольным каменным нашествием.

Человек заходит дальше в чащу, в глубь речного простора, осваивается. Город рассеивает споры. Ближе к природе многое становится предметом инициативы человека. Нет понятного плана действий, ветер гуляет, хвойная лапа скребётся в окно. Душа разворачивается, если из неё изгнана скука.

А город шумит в окно, сообщает ритм, зовёт жить. В книге зритель сначала прибывает город, находится в нём, изучает, потом покидает, смотрит издалека, бродит в полях и лесах, чтобы потом построить Город внутри себя и вернуться.

Точка начала узороплетения находится внутри существа, полотно жизни простирается далеко за его пределы. Соразмерность – суть поиска.